Tags: Болдачев А.В.

гадамер

Мнение (докса) - личностное высказывание

(библиотечный зал сообщества 'Dialectical Logic' http://dia-logic.livejournal.com/173462.html )
Collapse )
© Розенгрен М. – К вопросу о doxa: эпистемология «новой риторики»
Источник: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=547&Itemid=52
гадамер

По волнам солиптического мудрствования

(обозрение страниц современной философии в сообществе Dialectical Logic)

Этика крайнего солипсизма


автор: А.В. Болдачев

Забавно, но солипсизм и мистицизм с этической точки зрения выглядят более предпочтительными, чем крайние реализм, объективизм, рационализм.
Collapse )

Источник: http://www.boldachev.com/text/solipsism/
гадамер

Доклад А. Болдачева 7 декабря 2010 г.


Пишет Фрумкин Константин Григорьевич:
*

Доклад А. Болдачева

  • Dec. 1st, 2010 at 10:25 PM


В ближайший вторник,  7 декабря  в 19-30 состоится  совместное заседание заседание философского клуба ОФИР и Ассоциации футурологов , на котором   состоится выступление петербургского философа Александра Болдачева с докладом: «Финита ля история: политико-культурно-экономическая сингулярность как абсолютный кризис цивилизации - оптимистический взгляд в будущее» .

Заседание проходит как всегда в здании НИИ системных исследований (НИИСИ РАН) по адресу: Москва, м. "Профсоюзная", Нахимовский проспект, д. 36. к.1, 7 этаж, лаборатория телекоммуникационного моделирования
Поскольку в здании – пропускной режим прошу тех, кто хотел бы посетить заседание до вечера понедельника сообщить мне свои ФИО по адресу: ariel2 собака mail.ru
Не забудьте паспорта!
Желающих я [Фрумкин Константин Григорьевич] заберу в 19-20 в центре зала м. «Профсоюзная» (у красного столба).

Источник: http://community.livejournal.com/new_ru_phil/35270.html

Collapse )
к барьеру

Вербализация мыслей в мышлении

 
 

О предмете логики (текст или рассуждение?)


http://philosophystorm.org/mp_gratchev/1347


Если с языком более-менее разобраться ещё можно в каких-то его отношениях, поскольку речь непосредственно наблюдаема в явлениях говорения и слушания (письма и чтения), то с сознанием1 и мышлением дело обстоит всё гораздо туманнее, ибо ни сознание, ни мышление как ментальные процессы непосредственно наблюдать нельзя. О мышлении судим опосредованно через явления языка, поступки людей и пр. При этом создается опасность отождествления языкового продукта (текста) с предметом наук, изучающих мышление (например, предметом гносеологии и логики). В подобный редукционизм, сведение дисциплины "логика" (её предмета) к предмету лингвистики (тексту), на мой взгляд, впадает участник философского штурма А. Болдачев. Этим редукционизмом детерминируются и задаваемые им вопросы по поводу 'рассуждений' как собственного предмета дисциплины "логика":

"Все же хочу получить вразумительный ответ"

Действительно, собеседник оценивает ответ как вразумительный или невразумительный чисто субъективно, хотя сам по себе ответ имеет определенное объективное качество. При этом оценка зависит от системы установок субъекта, оценивающего ответ.

Мой встречный вопрос. Из каких положений исходите, Александр, в данной своей оценке? Гипотеза (в 16-ти тезисах):

1. Логика не занимается мышлением как таковым - а исключительно продуктом мышления - текстом (письменным, устным, проговариваемым).

2. Мышление (как таковое) - оперирование картиной мира.

3. Мышление локализуется в голове индивида.

4. Термин "рассуждение" - скорее дань Аристотелю, чем осмысленное современное решение.

5. Логика занимается закономерностями построения текста, а не его содержанием (не рассуждениями).

6. Текст, внешнее по отношению к мышлению объективированное образование, в котором мы фиксируем вне себя то "оперирование" (картиной мира).

7. Предметом философии являются не сами перечисленные "нечто" (особенное, абсолютное, единичное), а их представление в мышлении, их мышление.

8. Философия принципиально не подразумевает продуцирование проверяемых высказываний о предмете вне мышления - иначе она автоматически становится наукой.

9. Под мышлением мышления следует понимать анализ, изучение своего мировоззрения, собственной картины мира, чем и занимаются философы в отличие от ученых.

10. Философский текст в отличие от художественного обязательно должен содержать рациональную составляющую.

11. Иногда внутреннее проговаривание текста называют мышлением - отсюда и фраза "логика - наука о правильном мышлении", хотя произносить ее надо как "наука о правильно построении текста".

12. Мышление (анализ, оперирование картиной мира) и текст разделены на внутреннее и внешнее.

13. Мышление и текст не составляют синкретического единства, поэтому сначала мышление - затем текст.

14. "Все, что анализирую, а потом формулирую в виде рационального текста находится у меня в голове - я ловлю за хвостики мысли, облачаю их в слова и связываю в логичный текст".

15. Чтобы там не творилось у тебя в душе и мозгу, какие бы великие мысли и образы ты не вынашивал в своей голове, нужен текст - средство выражения содержимого головы.

16. Так вот мышление (оперирование картиной мира) внутри головы, а предмет логики (текст) - снаружи.

Возможно вы в чём-то не согласитесь с данной 'гипотезой в 16-ти тезисах' и поправите какой-либо из них. Это нормально, в духе философского штурма, продуктивно. Теперь к вашему вопросу.

— Грачев: Текст - средство языкового выражения рассуждения. Рассуждение (связь мыслей в рассуждении, формы мыслей) является предметом логики, но никак не текст, который лишь материализует мысль, но сам мыслью не является. Поэтому текст и не входит в предмет логики.

— Болдачев: "Получается, что рассуждение это нечто такое, что существует до и вне текста, то есть до и вне своего языкового выражения. И именно этими, доязыковыми "рассуждениями" занимается логика - поскольку вы отрицаете, что она занимается текстом. Так?".

Из моих слов такой вывод, какой вы сейчас сделали, не следует. С чего вы взяли свое "получается" (рассуждение это нечто такое, что существует ... вне текста), если у меня четко по русски написано, что рассуждение выражается в тексте ("Текст - средство языкового выражения рассуждения"). Рассуждение существует в тексте постольку, поскольку в тексте выражается. Только, 'собственно рассуждение' как мышление - это деятельность и процесс, а в фиксированном тексте рассуждение заморожено. Текст вторичен по отношению к самой мыследеятельности.

Теперь о существовании рассуждения "до" текста. В каком смысле рассуждение существует до текста? Чем обусловлен (детерминирован) вопрос? Что вас здесь смущает? Для этого случая специально закавычил ваш тезис 14:

Болдачев: "Все, что анализирую, а потом формулирую в виде рационального текста находится у меня в голове - я ловлю за хвостики мысли, облачаю их в слова и связываю в логичный текст" (14).

Так что анализ (рассуждение) и у вас протекает сначала вне текста, формулируется в тексте потом. Какие тут могут быть ко мне вопросы? задайте себе и поразмыслите сначала сами. А так, отмечу, много сырых, непродуманных вопросов. Вот и по поводу вербальности: разумеется рассуждение вербальное. Ваше "хватание за хвостики" курсирующих в броуновском движении отдельных мыслей, - они у вас не вербализованные? Ваши мысли вербализуются только в продукте - в тексте?

На что здесь следует обратить внимание. В отчужденном тексте, рассуждение приобрело статический характер, исчезла динамика мышления (мышления вербального и образного). В заключительном тексте, скорее всего, утрачиваются вопросы к самому себе, оценки и императивы. Последние три неистинностные формы тоже являются элементами рассуждения. В готовом тексте они как правило опускаются. Строительные леса ведь убирают с фасада здания по окончании отделочных работ. И что вы можете извлечь о процессе мышления (рассуждениях) из такого продукта (причёсанного текста)? Так что, необходимо признать, ваши обнародованные соображения относительно 'текста' как предмета логики демонстрируют недостаточную продуманность позиции. Для нас языковая форма понимания рассуждений (я сейчас пишу рассуждая) не должна целиком накладываться на мышление, сводя слова 'рассуждение' и 'мышление' к "полному синониму, как вы пишете.

К гипотезе А. Болдачева о рассуждении как полном синониме мышления. Полного синонима никак не получается, поскольку рассуждение лишь узкий аспект мышления. Что это значит 'узкий аспект'? - В широком смысле мышление является предметом не только логики, но и, скажем, нейрофизиологии. И если в логике рассуждение связывает между собой высказывания (суждения, вопросы, оценки, императивы), то нейрофизиология связь высказываний не рассматривает - в ней предметом является другой аспект мышления. Мышлением интересуются также психология, философия, педагогика, различные направления и дисциплины в области моделирования естественного интеллекта и создания интеллекта искусственного.

--
М. Грачев.



Дискуссия:



boldachev, 31 октября, 2009 - 23:17. ссылка
Изображение пользователя boldachev.
И еще напоминаю об одном забытом вопросе вот тут:
Анисов: рассуждения ... представляют из себя соединение знаков
Грачев: текст - средство языкового выражения рассуждения.

=> текст - средство языкового выражения соединения знаков.
Так?
Или аннулируете свое определение текста?




mp_gratchev, 1 ноября, 2009 - 01:18. ссылка
Изображение пользователя mp_gratchev.

Болдачев: "Все, что анализирую, а потом формулирую в виде рационального текста находится у меня в голове - я ловлю за хвостики мысли, облачаю их в слова и связываю в логичный текст"... "текст - средство языкового выражения соединения знаков".

Если перевести выловленный за хвостик 'головастик' вашей мысли на русский язык, то она будет звучать так:

Текст - средство языкового выражения рассуждений, которые представляют из себя, по Анисову, соединение знаков.

В развёрнутом виде:

Если текст - средство языкового выражения рассуждения, а рассуждение - соединение знаков, а знак, следуя Анисову - это высказывание*, то текст, в частности, есть средство языкового выражения 'соединения высказываний'.

И по какой такой причине вам потребовалось ликвидировать мое определение текста? Есть рациональное объяснение?

_______________
*) "Высказывание - это знак, денотатом которого является либо истина, либо ложь" (Анисов А.М. Современная логика. - М., ИФ РАН. 2002, С.50)



mp_gratchev, 3 ноября, 2009 - 11:34.
Софокл: "Философия - это деятельность по производству мировоззрения".

При этом, деятельность "по производству" и индивидуальная (как тут выразились - "в кресле"), но и коммуникативная межличностная. Иначе, зачем нужны философские рационализированные "тексты".
--
М.Грачёв

Софокл, 3 ноября, 2009 - 17:19.

Михаил!
Какой же Вы все-таки молодец: Все видите через призму собственного исследования. Такая "упертость" может быть приведет к чему-то по-настоящему стоящему.


mp_gratchev, 3 ноября, 2009 - 21:30.

Немного порассуждаю вслух. Если в режиме философского штурма связывать "хвостики" отдельных идей, то рационализированный текст, он и внутри (в мышлении философа) и снаружи в бумажном или электронном тексте на компьютере.

Например, ваше [Софокла] высказывание "В конечном итоге, ответьте на простой вопрос: зачем философствованию необходимо воплотиться в текст? ". Здесь предпосылкой вопроса служит мысль: 'продукт философствования' текст, а само философствование "до" текста. Или как тут спросили: разве актуально философствование не вербальное? Разве не словесное, если оно лишь "потом" воплощается в текст? (реплика в сторону: Пока не буду указывать на образность философствования, отвлекусь от этого аспекта).

На мой взгляд, гносеологическая мина заложена в сентенции:
«Тут главное различать мышление, понимаемое как оперирование нашей картиной мира, мышление как мировоззрение, и текст, в котором мы фиксируем вне себя то "оперирование" ».
Подрыв на собственной мине:
«Повторяю вопрос: Следовательно, логика занимается мышлением "как таковым" - мышлением до его вербализации, до его "языкового выражения"? Это по вашему так? »
Наверное, чтобы разрешить возникшее недоумение, нужно отойти от ложной альтернативы различения "или мышление - или текст" (мышление - это не текст, а текст это не мышление). Разумеется продукт мышления материализуется в каком-то опредмеченном тексте вне головы (буквы, ноты, рисунки, чертежи, схемы, формулы). Но и голова, размышляя над философскими проблемами, - она осуществляет эту деятельность в среде текста. Социумный человек - существо знаковое, текстовое по природе.

Тем более философ, сидящий 'в кресле'. Размышляя над абстрактными категориями типа 'ничто', 'нечто' ("их представление в мышлении, их мышление"), как тут приводили пример, философ мысленно, разумеется, не мычит бессвязно, а уже рассуждает членораздельно, ловя за хвостики свои мысли (мычания?) и преобразовывая их ("облачая") в буквы и слова.
Как вы считаете?
--
М.Грачёв


_____________________
1 см. http://community.livejournal.com/ru_philosophy/988322.html - дискуссия о 'сознании' с участием Александра Болдачева от 2009-11-12 19:40:00
  
диалектическая логика

Кондаков Н.И.: Диалектическая логика - термин, введенный Гегелем

(Библиотечный зал сообщества 'Dialectical Logic')
 
 

Диалектическая логика
(Логический словарь)


(Источник: Кондаков Н.И. (1975) Логический словарь-справочник / изд. 2-е испр. и доп., Москва - С.145-147)

Д

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА — философский термин, введенный немецким философом Гегелем в начале XIX в., которым он, в прямую противоположность искаженно истолкованной им формальной логике, назвал свое идеалистическое учение о законах развития всех «природных и духовных вещей». Он правильно заметил один из пороков современных ему философских теорий, заключающийся в том, что законы и формы мышления рассматривались метафизически, как нечто извечно данное и неизменное. Действительно, развитие естествознания, обусловленное прогрессом промышленного производства, показало, что метафизика с ее принципами абсолютного тождества (вещь всегда равна самой себе; ни одна вещь не может стать другой вещью и т. п.), отрицания связей вещей и их развития, борьбы внутренних противоречий не может проникнуть в глубь вещей, познать закономерности развития объективного мира. Метафизический метод познания, по выражению Ф. Энгельса, пригоден лишь в условиях «домашнего обихода». Когда же человеку приходится иметь дело с мыслями, отражающими вещи в движении, в развитии, во взаимосвязи и взаимодействии, в борьбе противоречий,— тогда метафизика оказывается непригодным методом. Изучение мыслей в движении, в развитии, в изменении возможно только с позиций диалектики.

Но Гегель, вместо того чтобы обстоятельно подвергнуть критике метафизические философские системы, направил свои удары против формальной логики, которая, кстати сказать, никогда не ставила своей целью и не считала своим предметом возникновение, становление и развитие мышления, правильно считая, что — это компетенция теории познания. Формальная логика — наука о законах выводного знания, т. е. о законах получения новых истинных знаний логическим путем из других истинных знаний, не прибегая в каждом конкретном случае к опыту и к истории генезиса мышления.

Не поняв этого, Гегель исключил формальную логику, законами и правилами которой люди пользуются с того дня, как возникло человеческое мышление, которые в зачаточном виде присущи процессам отражения, происходящим в мозгу животных, и по которым функционируют ныне созданные человеком современные электронно-вычислительные машины, из числа наук и свел ее к бессодержательной метафизике. Бездоказательно обвинив формальную логику в том, что она занимается всего лишь каким-то «внешним материалом» [12, стр. 6], что ее предметом является «мертвенное содержание» [12, стр. 31], а законы и правила «очень пусты и тривиальны» [12, стр. 31], Гегель начал поносить ее, не стесняясь в выборе выражений: «здравый разум... насмехается над нею» [12, стр. 14], ей «давно пора полностью сойти со сцены» [12, стр. 20], она «сделалась предметом презрения» [12, стр. 30], законы и правила ее «немногим лучше, чем перебирание палочек неравной длины» [12, стр. 31] и что вообще в ней нет «даже предчувствия научного метода» [12, стр. 32] и т. п.

Как нетрудно заметить, взрыв такого недовольства формальной логикой объясняется не только непониманием предмета этой науки, но и идеалистической позицией Гегеля. Ему претило в формальной логике то, что ей строго следовали материалисты старого и нового времени, что она придерживается учения, по которому «дефиниции содержат в себе не определения, находящиеся лишь в познающем субъекте, а определения предметов, составляющие его наисущественнейшую, наисобственнейшую природу», что в основании употребления ею форм понятия, суждения, умозаключения и т. д. лежит предпосылка, по которой «они суть формы не только самосознательного мышления, но и предметного смысла» [12, стр. 29].

Поставив перед собой задачу «оживотворить» духом «мертвые кости логики» [12, стр. 32], Гегель противопоставил формальной логике свою диалектическую логику, как «систему чистого разума, как царство чистой мысли» [12, стр. 28], как «царство теней, мир простых сущностей, освобожденных от всякой чувственной конкретности» [12, стр. 39]. Причем развитая им, Гегелем, логика была, как показывает изучение его работ, не логикой в принятом испокон веков значении этого слова, не общечеловеческой наукой о законах и правилах выводного знания, а философская, следовательно, в конечном счете, в классовом обществе классовая, партийная наука о законах возникновения, развития и изменения природы, общества и мышления, исходящая из объективно-идеалистической позиции. Предметом диалектической логики, по Гегелю, является то, как абсолютная идея, составляющая основу всей действительности, сама развертывает свои моменты как присущие ей самой категории. Предпосылкой этой логики он избирает в корне ложный, идеалистический принцип тождества мышления и бытия, причем логическое признается первичным по отношению к историческому.

Правда, вопреки идеалистической системе Гегель достиг в философском учении о возникновении, развитии и изменении мышления замечательных успехов. В развитии категорий он «угадал» диалектику вещей. Логические категории, говорил немецкий философ, надо рассматривать как всесторонне связанные, становящиеся, переходящие друг в друга, исчезающие друг в друге. Источником развития и взаимопереходов категорий является диалектическое противоречие, которое Гегель называл корнем всякого движения и жизненности. Нечто, подчеркивал он, движется, обладает импульсом и деятельностью, «лишь поскольку... имеет в самом себе противоречие». Хотя сам он не был последователен и пришел к выводу о необходимости примирения, нейтрализации противоречия, что означало, по словам Маркса, его капитуляцию перед действительностью.

Гегель глубоко поставил ряд важных вопросов: о роли практики в процессе познания, о диалектической связи общего, особенного и единичного, о разработке новых классификаций суждений и умозаключений и т. д. Как известно, В. И. Ленин главным приобретением философии Гегеля считал диалектику, т. е. «учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи» [722, стр. 43—44].
Но диалектическая логика Гегеля — это, повторяем, не логика в общепринятом значении этого слова, а философское учение о мышлении, и не только о мышлении, но и о природе и обществе. Как известно, К. Маркс никогда не употреблял термин «диалектическая логика». Во всех случаях, когда он говорил о логичности или нелогичности рассуждений того или иного мыслителя, он соответственно связывал это с соблюдением или нарушением законов формальной логики.

Основоположники марксизма понимали под логикой общечеловеческие законы последовательного, непротиворечивого и обоснованного мышления. Так, характеризуя именно непоследовательность, формальную противоречивость и необоснованность рассуждений Прудона, К. Маркс и Ф. Энгельс писали, что его слова «обнаруживают характерный недостаток логики» [619, стр. 23]. Критикуя «истинных социалистов», допускавших «логические промахи», К. Маркс и Ф. Энгельс отмечают их «погрешности против формальной логики» [157, стр. 486]. Когда К. Маркс указывал на нелогичность умозаключений тех или иных авторов, он почти во всех случаях прежде всего обращал внимание на нарушения формально-логического закона противоречия. Можно привести в связи с этим десятки примеров: прусская цензурная инструкция «сама себе противоречит» [566, стр. 9]; «критическая критика» Бауэра и др. впадает «в противоречие с самой собой» [619, стр. 178]; буржуазные политико-экономы «не могут высказать ни одного положения, не противореча самим себе» [772, стр. 334]; Милль «сам запутывается в противоречиях» [772, стр. 82]; Смит, говоря об основах деления капитала, «вступает в противоречие с тем, с чего он несколькими строками раньше начал все исследование [765, стр. 217] и т. д. Можно привести также десятки примеров того, как К. Маркс, критикуя нелогичные рассуждения своих оппонентов, указывал на нарушения других законов формальной логики, ее правил определения понятия и др.

Ф. Энгельс ни в одной из опубликованных при его жизни книг также не употребляет термин «диалектическая логика». Так, определяя место диалектического материализма в системе наук, Ф. Энгельс писал в «Анти-Дюринге», что «из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории» [22, стр. 25]. Формальную логику он еще не считал наукой, отпочковавшейся от философии (отпочкование произойдет позже), но и диалектику он не расчленял на диалектическую логику, диалектику и теорию познания. Через несколько страниц в «Анти-Дюринге» Энгельс называет формальную логику просто логикой, которая, наряду с диалектикой, изучает законы человеческого мышления.

Термин «диалектическая логика» встречается только один раз в черновых записях Ф. Энгельса, а именно в неопубликованном при его жизни конспекте 171-го параграфа «Энциклопедии философских наук» Гегеля. Внимание Энгельса привлекло следующее место в этом параграфе: «Различные виды суждения должны рассматриваться не как стоящие рядом друг с другом, не как обладающие одинаковой ценностью, а, наоборот, как последовательный ряд ступеней, и различие между ними зависит от логического значения предиката» [162, стр. 278]. И Энгельс своими словами следующим образом пересказывает это место из параграфа и другие мысли Гегеля из § 171 «Энциклопедии философских наук».«Диалектическая логика, в противоположность старой, чисто формальной логике, не довольствуется том, чтобы перечислить и без всякой связи поставить рядом друг возле друга формы движения мышления, т. е. различные формы суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из другой, устанавливает между ними отношение субординации, а не координации, она развивает более высокие формы из нижестоящих» [16, стр. 538].
Совершенно ясно, что термин «диалектическая логика» в данном случае Энгельс отнес к логике Гегеля. Ведь Энгельс никогда, в отличие от Гегеля, не говорил о «противоположности» диалектики и формальной логики, а, наоборот, подчеркивал их тесное взаимодействие в изучении законов мышления. Так, отметив тот факт, что диалектическое мышление, в отличие от рассудочного «имеет своей предпосылкой исследование природы самих понятий» [16, стр. 537—538], и то, что возможно только для человека на сравнительно высокой ступени развития (буддисты и греки) и достигает своего полного развития только значительно позже, в новейшей философии, Ф. Энгельс пишет: «несмотря на это колоссальные результаты уже у греков, задолго предвосхитившие исследование» [16, стр. 538]. Но ведь буддисты и греки знали только формальную логику. Ни в одном из своих трудов Энгельс не упрекнул формальную логику в том, что она только перечисляет и ставит формы движения мышления рядом друг с другом без всякой связи, не выводит формы одну из другой и ограничивается одной лишь координацией. Наоборот, он говорил, что формальная логика «представляет собой прежде всего метод для отыскания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному...» [22, стр. 138]. А наука, которая помогает отыскать новые результаты и переходить от известного к неизвестному, не может быть метафизической, т. о. такой, в которой формы мышления застойны и неподвижны. Свести формальную логику к мертвой метафизике мог только идеалист Гегель. Характеризуя отношение материалистической диалектики к формальной логике, Ф. Энгельс совершенно ясно сказал, что материалистическая диалектика есть «то же самое, только в гораздо более высоком смысле...» [22, стр. 138]. Значит, отношение материалистической диалектики к формальной логике — это не отношение диалектики к метафизике, ибо диалектика и метафизика не могут быть «тем же самым».

В. И. Ленин всегда отождествлял учение о диалектических законах мышления с диалектикой и теорией познания. Не случайно в своих самых фундаментальных трудах по философии — в «Материализме и эмпириокритицизме» и в «Философских тетрадях» — он не употребляет термин «диалектическая логика». В конспекте «План диалектики (логики) Гегеля» Ленин пишет: «Если Магх не оставил „Логики" (с большой буквы), то он оставил логику „Капитала", и это следовало бы сугубо использовать по данному вопросу. В „Капитале" применена к одной пауке логика, диалектика и теория познания [не надо 3-х слов: это одно и то же] материализма, взявшего все ценное у Гегеля и двинувшего сие ценное вперед» [14, стр. 301]. Ясно, что под логикой в данном случае Ленин понимал диалектику мышления, а диалектика, пишет Ленин в фрагменте «К вопросу о диалектике», «есть теория познания (Гегеля и) марксизма...» [14, стр. 321].

Определение понятия «диалектическая логика» и свое понимание этого термина В. И. Ленин высказал только один раз, а именно в брошюре «Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина». Но и здесь совершенно ясно В. И. Ленин раскрывает термин «диалектическая логика» как философское учение. Подвергнув критике схоластику, эклектику и метафизику в рассуждениях троцкистов и бухаринцев, Ленин так показал то новое, в чем диалектическая логика идет дальше в сравнении с метафизически истолкованной троцкистами и бухаринцами формальной логикой:«Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения. Это во-1-х. Во-2-х, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель), изменении... В-З-х, вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В-4-х, диалектическая логика учит, что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна»... » [144, стр. 290].Как легко понять, здесь Ленин сравнивает диалектическую) логику не с традиционной общечеловеческой логикой как это иногда пытаются представить некоторые философы, а со схоластикой, эклектикой, метафизикой, т. е. с консервативными, мертвыми, антиреволюционными философскими теориями, пытавшимися опираться на метафизически истолкованную формальную логику. Все черты «диалектической логики» (всесторонность изучения предмета, установление связей и «опосредствовании», учет развития, изменения и «самодвижения», включение в логику практики как критерия истины и пр.), которые Ленин перечисляет в своем труде, характеризуют не альтернативу традиционной логике, а диалектический процесс отражения внешнего мира в сознании человека, ход познания от незнания к знанию, прямо противоположный пониманию процесса познания метафизической, эклектической философией. А формальная логика — это не направление в философии. Формальная логика — это специальная наука.

(c) Кондаков Н.И. (1975) Логический словарь-справочник / изд. 2-е испр. и доп., Москва - С.145-147
  

новый шаг

 

Ну вот, слава Богу, у нас начинает складываться некий формат диалога.

Есть такое хорошее правило для виртуального разговора: если ответ затягивается более чем на 48 часов – постить сообщение о задержке с ответом. Очень просто и обеспечивает эмоциональное равновесие собседников.

 

Признаться, я пропустил некоторые Ваши мысли и на них не ответил, или ответил не напрямую. Пытаюсь исправить.Collapse )