?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Библиотечный зал сообщества 'Dialectical Logic')

При конструировании модели рассудочной диалектической логики необходимо учесть три отношения:

а) между диалектической логикой и неформальной логикой;
б) между диалектической и формальной логикой;
в) между формальной и неформальной логикой.

Рассудочная диалектическая логика и неформальная логика имеют существенное различие. Первая не противопоставляет себя формальной логике, а вторая противопоставляет. Правда, только на словах. В действительности же в неформальной логике (Informal Logic) речь идет не о каком-то принципиально ином направлении общей логики, а о некоей фронде, неофициальности, логике 'без галстуков'. Более того, самоназвание логики 'in-formal' logic (дословно, 'неофициальная логика'), а не 'non-formal' logic ('не-формальная' логика). Тогда как диалектическая логика, хотя и строит свои отношения с формальной логикой на базе единого исходного начала и предмета (у обеих логик общий предмет - рассуждение), но в последующем развитии своего строения утверждает принципиальное различие в развертывании структуры и конструировании своей теоретической модели естественного рассуждения. Третье отношение (в) со всеми подробностями рассмотрено в монографии Грифцовой Ирины Николаевны "Логика как теоретическая и практическая дисциплина. К вопросу о соотношении формальной и неформальной логики". Два фрагмента приводятся ниже.



Логика как теоретическая и практическая дисциплина.
К вопросу о соотношении формальной и неформальной логики


автор: Грифцова И.Н.


ГЛАВА IV. Неформальная логика versus формальная логика
(фрагмент книги: Грифцова И.Н. "Логика как теоретическая и практическая дисциплина. К вопросу о соотношении формальной и неформальной логики", Москва, Эдиториал УРСС, 1998)


В 1978 году в Канаде прошел Первый международный симпозиум по неформальной логике. В 1980 году, издавая материалы этого симпозиума, лидеры "движения неформальных логиков" Ральф Джонсон и Энтони Блэр написали в предисловии, что проведение симпозиума по неформальной логике было вызвано одной, очень простой причиной - время настало. Интерес к неформальной логике растет, и растет стремительно, курсы по неформальной логике и критическому мышлению с поразительной скоростью распространяются за пределами Северной Америки, проблемы неформальной логики все чаще обсуждаются на страницах журналов (см. Informal Logic 1980, p. vii)[1]. Ровно через двадцать лет, в 1998 году в рамках ХХ Всемирного философского конгресса в Бостоне уже работала представительная секция по неформальной логике и критическому мышлению (обзор см.: Сорина 1998, с. 23-26)[2]. Однако ни в Онтарио, ни в Бостоне среди докладчиков не было участников из России. Даже сам термин "неформальная логика" редко можно встретить в отечественной логико-философской литературе, исключение составляют, видимо, только работы А.П.Алексеева и Г.И.Рузавина, посвященные теории аргументации, (см.: Алексеев 1991, Алексеев 1995, Рузавин 1997)[3].

Какова же история и причины появления неформальной логики, какой смысл вкладывается в ее название, какие проблемы составляют область ее интересов, какое место отводит она себе в рамках логики, философии, какие задачи ставит перед собой? Действительно ли это совершенно новое направление в логике и можно ли его вообще считать логикой? Почему до сих пор в России неформальная логика не стала предметом ни теоретического, ни практического (в первую очередь, как на Западе, педагогического) интереса? Эти и другие вопросы будут рассмотрены в этой главе.

1. Неформальная логика: история появления и философские предпосылки

Появление нового направления в науке должно быть обусловлено, как минимум, двумя факторами: потребностями самой этой науки и, говоря словами фон Вригта, "какими-то другими характерными чертами культурного облика времени (курсив Вригта - И.Г.)[4]. Вместе с тем, появление совершенно нового направления в логике вряд ли возможно, если, конечно, речь не идет о создании новой формализованной системы, введении новых понятий, доказательстве новых теорем и так далее. Хорошо известно, что все новые направления современной логики, такие, как модальная, эпистемическая, интеррогативная, деонтическая, логика времени, а также символическая логика как таковая идейно в той или иной степени восходят к значительно более ранним этапам развития логики (в первую очередь, конечно, к Аристотелю)

Действительно, как уже отмечалось ранее, со ссылкой на идеи Фуко, Аристотель оказался автором дисциплины, традиции, внутри которых затем размещаются другие книги и другие авторы. В предыдущих главах я постаралась показать, что все последующее за Аристотелем развитие логики в лице самых различных авторов так или иначе определяло себя по отношению, в первую очередь, к аристотелевской логике, что история логики есть история трансформаций логики, основанной Аристотелем.

В частности, были рассмотрены различные трактовки аристотелевской логики, позволяющие рассматривать ее как неформальную. Но оказалось, что некоторые представители неформальной логики сами усматривают ее истоки в аристотелевскй логике, в его трактате "О софистических опровержениях" (см. Informal Logic 1980, p. ix)[5]. Это связано с тем, что одним из центральных понятий неформальной логики является понятие ошибки (fallacy), а задачей неформальной логики, с этой точки зрения, является описание и классификация так называемых неформальных ошибок в рассуждениях, то есть тех, которые не входят в сферу интересов логики формальной. Названная же работа Аристотеля посвящена, как известно, описанию и классификации, с целью выявления и преодоления, логических ошибок, парадоксов, приемов рассуждений, вводящих собеседника в заблуждение. При этом, как опять-таки хорошо известно, эта тематика вошла в учение традиционной логики, а с начала XIII века - и в учебные курсы логики: "В 1202-1208 гг. преподаватель Оксфордского университета Эдмунд из Эбингтона впервые включил в свой курс логики изложение содержания этого учения (трактата "О софистических опровержениях" - И.Г.). (D.Callus. Introduction to Aristotelian Learning to Oxford. Proceedings of the British Academy, v. 29, 1943)" (цит. по: Нарский, Стяжкин 1978, с. 662)[6].

Трактовку логики как средства предохранения от ошибок и заблуждений можно найти и гораздо позже, в книге Вильяма Минто "Дедуктивная и индуктивная логика", вышедшей более ста лет назад в Шотландии и не раз переиздававшейся в России (пять раз до 1917 года и совсем недавно, в 1995 году) (см. Минто 1995)[7]. Эта книга примечательна тем, что автор, как он сам говорит, "старался достигнуть двух целей, которые, на первый взгляд, могут показаться несовместимыми. Первая из них состояла в том, чтобы поставить изучение теорий логики на историческую почву. ... Другая - ... подчеркнуть значение логики, как практической дисциплины"[8]. В результате исторического анализа как дедуктивной, так и индуктивной логики Минто делает вывод, что "в основе всех этих учений лежит одно и то же стремление предотвратить заблуждения и предохранить разум от ошибок (курсив мой -И.Г.) "[9]. Именно в этом предназначении логики усматривает Минто практический характер логики : "она имеет значение, как практическая наука, предохраняя ум от заблуждений... Упражнение над голыми логическими формами, без изучения ошибочных уклонений от них, это - просто детская, пустая забава... Таким образом, перечень типических форм неправильного мышления, иллюстрированный примерами, должен параллельно, pari passu, сопровождать изложение форм мышления правильного"[10]. А это уже почти цитата из современного учебника по неформальной логике.

Таким образом, налицо некоторая "перекличка" тематики вроде бы совершенно нового направления в логике, неформальной логики, чаще всего противопоставляющей себя формальной логике, с идеями основателя формальной логики и его последователей. Но это дает основание говорить, что, скорее всего, новизна неформальной логики заключается не в ее тематике самой по себе, в той или иной степени звучавшей в логике за столь долгий срок ее существования, а в чем-то другом - возможно, в удачном выборе "места и времени", в осознании потребности создания логики, которая реально поможет реальному человеку, а не абстрактному субъекту приобрести элементарные навыки мыслительной деятельности, облегчающие ему его деятельность в сфере науки, бизнеса, политики, юридической практики и так далее, и тому подобное, а также в его обычной повседневной жизни.

Именно так объясняет появление неформальной логики Г. Кэйхан, в работе которого "Logic and Contemporary Rhetoric" многие неформальные логики усматривают начало своей дисциплины. Он пишет, что "сегодняшние студенты требуют "брака" между теорией и практикой. Они утверждают, что вводные курсы логики и даже риторики не отвечают их интересам.

Аналогичные причины появления неформальной логики (на первый взгляд, чисто педагогического характера) называют и другие представители неформальной логики. Например, уже упоминавшийся ранее Р.Джонсон говорит, что будучи преподавателем формальной дедуктивной логики, он осознал, что она не самым лучшим образом подходит для анализа политического дискурса, и будучи прагматиком в преподавании и рассматривая логику как инструмент, он пришел к тому, что если с инструментом возникают проблемы, то преподаватель обязан найти другой инструмент. Неформальная логика и создается как такой инструмент, который больше соответствует потребностям и менталитету студентов (см. Johnson 1992, p. 135)[11].

Вместе с тем, несомненно, на мой взгляд, что сама потребность студентов (о которой шла речь в приводимых примерах) в анализе рассуждений, аргументации, получении необходимых знаний и навыков для этого может, в свою очередь, рассматриваться как производная от тех самых "каких-то других характерных черт культурного облика времени". Неслучайно и то, что аналогичные идеи (а нередко и сама возможность их сформулировать в силу произошедшей демократизации процесса обучения) возникают у наших, российских студентов только в самом конце двадцатого века. Заинтересованность в способности самостоятельного суждения, анализа, оценки собственных и чужих рассуждений появляется лишь в определенной культурной атмосфере, на которую влияют и изменения политического, экономического, социального характера. Переходные периоды в развитии общества особенно требуют высокого уровня рациональности всех его членов, приобретение которого можно рассматривать и в качестве морального долга. И как тут опять не вспомнить Паскаля, для которого, как уже отмечалось ранее, вся сущность человека заключена в мысли, "человек создан для мышления... и весь долг его мыслить как следует, а порядок мысли начинать с себя, со своего Создателя и своего назначения"[12]. Образование становится элементом выполнения долга, ответственного отношения человека к самому себе, формой, создающей условия для самостоятельного мышления. "Доводы, до которых человек додумывается сам, убеждают обычно его больше, нежели те, которые пришли в голову другим"[13].

Таким образом, можно, видимо, уже говорить об одной определяющей характеристике неформальной логики - это логика, ориентированная на анализ мыслительных процедур, прежде всего, рассуждений, осуществляемых в реальных ситуациях реальным человеком. Следующие характерные черты неформальной логики, так или иначе выделяемые ее представителями, подтверждают этот вывод:


  • внимание к рассуждениям, выраженным в естественном языке и используемым в публичном дискурсе, с присущими им естественной многозначностью, неопределенностью, незавершенностью;
  • изучение аргументации как процесса, во всей ее изменчивости;
  • убеждение в том, что существуют нормы, стандарты, приемы в оценке аргументации, рассуждения, которые носят логический характер - а не чисто риторический или же специально-содержательный, но в то же время не охватываются понятиями дедуктивной и индуктивной логики;
  • внимание к реальным навыкам, составляющим критическое мышление, и отсюда стремление дать ясное и операциональное определение критического мышления;
  • понимание задачи обучения навыкам рассуждения и аргументации как центральной задачи образования вообще, тем самым способствующей подготовке молодежи к ответственной социальной и политической деятельности (см.Informal Logic 1980)[14].

Название «неформальная логика» самими ее представителями признается не совсем удачным, прежде всего в силу его «отрицательной» формулировки, В ее названии как бы уже заключено исходное противопоставление логике формальной, хотя, как будет показано в дальнейшем анализе, жесткого противопоставления все же не существует (в частности, многие неформальные логики включают в свои курсы и элементы формальной логики — см., например: Aсосk 1985)[15]. Кроме того, использование термина Informal, а не Non-formal, также говорит в пользу «неотрицательного» истолкования, хотя эти смысловые оттенки трудно передать при русском переводе. Как мне представляется, ударение должно делаться не на том, что «эта логика не является формальной», а на том, что «она является неформальной» в том значении, в котором в русском языке чаще используется это слово (естественно, применительно не к логике). В частности, именно такое значение перевода слова «informal» на русский язык дается в словарях: «неофициальный, непринужденный, будничный, повседневный, разговорный (язык)» (выделено мною. — И. Г.) (см., например: Русско-английский и англо-русский словарь. HarperCollins Publishes, 1996). Выделенные варианты перевода наиболее адекватно, на мой взгляд, передают специфику неформальной логики, о которой говорилось выше.

Однако, поскольку в любом случае в названии неформальной логики заложено если не противопоставление, то сопоставление с логикой формальной, то естественно встает задача выявления параметров такого сопоставления. Видимо, демаркационная линия проходит через понятие формы, и в таком случае трактовка логической формы также должна влиять на понимание того, в чем же заключается "формальность" или же "неформальность" логики. Сами неформальные логики "неформальность" своей логики видят, прежде всего, в том, что оценка рассуждения, аргументации как "добротных" не основывается на анализе их формы, понимаемой как структура, остающаяся от соответствующего выражения после элиминации всех входящих в него дескриптивных терминов - обычное для формальной логики понимание. Различие формы и содержания вообще не является для неформальной логики столь значимым, как для формальной, и к оценке рассуждений в неформальной логике не подходят с идеалом общезначимости (validity). В свою очередь, такое "невнимание" к форме влечет и "невнимание" к четко сформулированным правилам, "неформальные логики не подходят к логике с ожиданием открытия таких правил" (см. Barth, Krabbe 1982; Johnson 1992)[16].

Выявление философских предпосылок неформальной логики имеет, учитывая принятую методологию исследования, принципиальный характер. Хорошо известно, что представители постпозитивизма создали различные образы науки, особенности которых не раз обсуждались и в зарубежной, и, что важно подчеркнуть, в отечественной литературе. В зарубежной литературе такое обсуждение и привело к появлению, в частности, неформальной логики. В то же время аналогичное обсуждение в нашей литературе практически не коснулось того образа логики, который создавался в рамках, главным образом, аналитической философии периода логического позитивизма. Этот образ и по сей день остается доминирующим как в теоретической логике, так и в учебных курсах.

В качестве философско-методологической базы неформальной логики в диссертации рассматривается концепция "человеческого понимания" С.Тулмина. Джонсон и Блэр, которых, как уже отмечалось выше, можно считать лидерами неформальной логики, прямо признают это в своем анализе оснований неформальной логики (см. Johnson, Blair 1980)[17]. Однако они ссылаются только на одну работу Тулмина - а именно, "The Uses of Argument"[18], в которой Тулмин предлагает рассматривать юридическую практику в качестве модели того, как должна осуществляться рациональная оценка рассуждений. Он утверждает, что функции рассуждения более многочисленны и разнообразны, нежели простое выдвижение посылок для обоснования заключения.


[...]

Тулмин указывает на необходимость проведения различий между требованиями, данными, обещаниями, модальными утверждениями, условиями опровержений и так далее (см. Toulmin 1958, p. 142)[19]. Соответственно, он противопоставляет "идеальную" логику символической формальной логики "работающей" ("working") логике, необходимой для анализа повседневной аргументации. Основной недостаток первой заключается как раз в том, что она не замечает, что рассуждения, применяемые в разных областях знания, не только не следует пытаться подчинить универсальным стандартам, но что сами эти стандарты зависимы от соответствующих областей, "...Следует привыкнуть к сравнительной логике, как к сравнительной анатомии"[20].

В конечном счете, он призывает к сближению логики с эпистемологией, расширению предмета логики за счет включения в сферу ее интересов на равных основаниях процедур аргументации, применяющихся в самых различных областях, вплоть до возвращения в логику проблем исторического и даже эмпирического характера.

Однако, несмотря на действительную значимость этой работы Тулмина для становления идей неформальной логики, на мой взгляд, его более поздняя фундаментальная книга "Human Understanding" (переведенная на русский язык в 1984 году как "Человеческое понимание"[21] позволяет "погрузить" неформальную логику в более широкий философский контекст и выявить ряд ее существенных, в первую очередь, эпистемологических и методологических, предпосылок. Именно такую цель преследует дальнейшее изложение.

В отечественной литературе Стивен Тулмин рассматривается как представитель постпозитивизма в англо-американской философии науки (см. Порус 1991)[22]. Как известно, постпозитивизм не представляет собой какого-то одного течения, одной концепции. Его название говорит само за себя - то, что пришло после позитивизма. Такая позиция выразилась в том, что все представители постпозитивизма, несмотря на большое разнообразие развиваемых ими концепций, "в той или иной мере отталкиваются в своих рассуждениях, в постановке и решениях методологических проблем от позитивистской методологии и начинают, как правило, с ее критики. ... практически каждый философ науки должен был так или иначе выразить свое отношение к позитивистскому наследству"[23] Другими словами, для философии науки ХХ века позитивизм (в первую очередь, логический) стал выполнять в некотором смысле ту же функцию первичных координат, что и Аристотель для логики (несмотря на различие в "дистанциях"). Представители постпозитивизма создали различные образы науки, особенности которых не раз обсуждались и в зарубежной, и, что важно подчеркнуть, в отечественной литературе. В зарубежной литературе такое обсуждение и привело к появлению, в частности, неформальной логики. В то же время аналогичное обсуждение в нашей литературе практически не коснулось того образа логики, который создавался в контексте логического позитивизма. Этот образ и по сей день остается доминирующим как в теоретической логике, так и в учебных курсах.

Вот почему, следуя принятому в книге подходу рассматривать логику в контексте современной ей философии, думаю, будет небезынтересным в методологическом отношении попытаться еще раз выявить на примере концепции Тулмина влияние изменений, происходящих в общих философских установках, на принимаемый образ логики. Для этого необходимо вспомнить те основные черты, которые определяют созданный в первой половине ХХ века образ логики.

В первую очередь, это символическая логика, то есть логика, использующая в качестве основного метода исследования мыслительных процедур искусственные формализованные языки - специально построенные языки с точными правилами образования и преобразования своих выражений. С помощью этих языков в силу их четкой структуры и свойства эффективности возможно четкое, наглядное представление мыслительных процедур. Этим же определяется и круг этих процедур - это, в первую очередь, дедуктивные рассуждения, используемые в математике и математизированных областях естественных наук. Соответственно, основным методом неопозитивизма был, как известно, логический (формально-логический) анализ языка науки, а само научное знание рассматривалось при этом как готовое, ставшее знание, что отвечало особенностям принимаемого метода. Вопросы истории науки, развития знания, субъекта знания, коммуникативный аспект и так далее не исследовались, считались сферой интересов психологии. Если совсем коротко охарактеризовать образ логики, сложившийся, как было показано ранее, в работах Фреге, Рассела и Уайтхеда, Гильберта, Карнапа и других крупнейших фигур логики ХХ века, то этот образ может быть назван "формалистским". Напомню, что, например, согласно Гильберту, характерные признаки науки ХХ века заключаются в том, что любая теоретическая наука в своих исследованиях применяет "формальные процессы мышления и абстрактные методы", в первую очередь, аксиоматический метод. Неслучайно одна из книг по неформальной логике называется "От аксиомы к диалогу"[24] что, по замыслу ее авторов, должно подчеркнуть принципиально иную исходную установку в понимании круга логических проблем.

Для Тулмина проблемы трактовки логики являются производными от проблем понимания и рациональности. Конкретно-исторический подход к анализу развития науки приводит его к обсуждению вопроса о том, что же каждый раз при очередных изменениях научного знания обеспечивает ученым его понимание. Позитивизм, как известно, не ставил таких вопросов в принципе, в результате образовался разрыв между практикой познания и его теорией, между "естествознанием" и "эпистемологией", между учеными и философами"[25]. В конечном счете, необходимо исследование стандартов рациональности, а решающей тогда оказывается следующая проблема: "В какой шкале можно дать оценку нашим собственным понятиям и суждениям? Центральные проблемы философии познания - оправдание и оценка, суждение и критика - никогда не были связаны только с фактическим содержанием (курсив - Тулмина, выделено мною - И.Г.)"[26]. Выделенные мною понятия - практически центральные в неформальной логике. Однако еще необходимо раскрыть, как они в ней понимаются.

Несомненно, что основной идеей тулминовского подхода к философии познания является идея изменчивости самих стандартов рациональности, их зависимости от исторических, культурных, практических контекстов. "Может быть, идея неизменных вечных стандартов, применимых к доказательствам вообще, при абстрагировании от их практического контекста, всегда была (как заявлял Вико) картезианской иллюзией"[27]. Таким образом, с точки зрения Тулмина, эпистемологические проблемы ХХ века все еще покоятся на устаревших лет на триста научных и исторических предпосылках, сформулированных Декартом и Локком, согласно которым "человек - рациональный субъект познания - сталкивался с природой - неизменным объектом познания и, таким образом, возможности выбора, которыми могла располагать эпистемология, были ограничены"[28]. Эти эпистемологические "аксиомы" лежат и в основе большинства современных концепций - "в начале ХХ века Рассел и Мур поставили ... эпистемологические вопросы, основанные на традиционном эпистемическом автопортрете"[29]. Эпистемологию и, шире, философию, в основе которой лежит классический идеал рациональности (а именно его Тулмин имеет в виду), он называет формальной философией. Программа, как говорит сам Тулмин, новой теории человеческого понимания, имеет своей основной целью составить новый "эпистемический автопортрет", отказавшись от признания существования некоторых неизменных принципов понимания. В таком случае, основной вопрос, исследование которого предполагает сформулированная таким образом цель, будет звучать следующим образом: "Как можно рационально сравнивать интеллектуальное состояние или аргументы (имеются в виду аргументации, рассуждения - см. о переводе английского "argument" в сноске 5), существующие в различных исторических и культурных контекстах, при отсутствии неизменных принципов человеческого понимания?"[30].

В основе признания существования универсальных и неизменных принципов понимания, стандартов рациональности лежит, с точки зрения Тулмина, неявное отождествление рациональности с логичностью, поскольку именно логика задавала образцы последовательного, строгого рассуждения: "рациональные достоинства интеллектуальной позиции идентифицировались с ее логической последовательностью, а для философа мерой человеческой рациональности стала способность признавать без дальнейших аргументов законность аксиом, формальных выводов и логической необходимости"[31]. Именно "уравнение" рациональности с логичностью сделало "неизбежным конечный конфликт с историей и антропологией" [там же]. Этот конфликт проявился тогда, когда стало очевидным реальное многообразие человеческих практик, принятых в различных эпохах и культурах, а также тот факт, что то, "какими понятиями человек пользуется, какие стандарты рационального суждения он признает, как он организует свою жизнь и интерпретирует свой опыт - все это, оказывается, зависит не от свойств универсальной "человеческой природы", не от одной только интуитивной самоочевидности основных человеческих идей, но и от того, когда человеку пришлось родиться и где ему довелось жить"[32]. Фактически, возникает вечная философская проблема "согласования требования рациональной беспристрастности с многообразием действительных человеческих способов мышления", однако спецификой ее постановки во второй половине ХХ века является, на мой взгляд, самое непосредственное "участие" логики. Поскольку именно в ней, в логике, как кажется, возможно достижение этой "рациональной беспристрастности" - и она же - основное препятствие на пути этого "согласования", о котором говорит Тулмин, поскольку не позволяет "впустить" в свои формы, "чистота" которых составляет, как ей кажется, ее главное достоинство, никакого многообразия. Есть ли выход из этого положения? Видимо, он должен заключаться в изменении образа той "логичности", отождествление с которой рациональности не позволяет, по Тулмину, построить адекватную развитию науки философию, сблизить "эпистемологию" с "естествознанием".

Тулмин рассматривает две крайние позиции, одна из которых, образно говоря, отрицает историю, другая - склоняется перед ней, одна является позицией крайнего абсолютизма и догматизма, другая - позицией столь же крайнего релятивизма. В основе первой - идеал неизменной рациональности, в основе второй - практически полное отсутствие каких-то критериев рациональности. Выход, по Тулмину, заключается в историческом подходе к самой рациональности. Эпистемология в таком случае выступает как теория, "основной целью которой является изучение истории формирования и функционирования "идеалов естественного порядка" - исторически обусловленных "стандартов рациональности и интеллигибельности, составляющих основу научных теорий" [Toulmin S. Foresight and Understanding. Bloomington, 1961, p. 56][33] " (см. и цит. по: Порус, Черткова 1982, с. 267)[34].

Рассматривая в качестве представителей двух названных позиций Фреге и Коллингвуда, Тулмин показывает, что "при всей своей внешней несовместимости обе позиции объединяются одной общей предпосылкой. Обе они все еще принимают знакомое допущение, согласно которому рациональность должна быть приравнена к логичности и различные понятия и убеждения можно сравнивать "рационально" только постольку, поскольку все они могут быть соотнесены с единой "логической системой"[35] Не вдаваясь в подробности проводимого Тулмином анализа концепций Фреге и Коллингвуда, поскольку не это является целью данного раздела моей работы, отмечу лишь несколько высказанных Тулмином соображений в адрес Фреге, помогающих осознанию той роли, которую концепция Тулмина играет в появлении неформальной логики.

Тулмин рассматривает философские принципы, принимаемые Фреге, его антипсихологизм как возрождение декартовских идей о том, что "Способность правильно рассуждать и отличать истину от заблуждения ... от природы одинакова у всех людей" Именно антипсихологистическая установка, с точки зрения Тулмина, привела Фреге к "отрицанию истории" в том смысле, что "... человечеству наконец удается достичь знания понятия в его чистой форме, снимая все посторонние наслоения, которые скрывают его от очей разума (курсив Тулмина - И.Г.)" (Frege G. Foundations of Arithmetic. Breslau, 1884, tr. J.L. Austin, Oxford, 1950, p. vii. Цит. по: Тулмин 1984, с. 71)[36]. Если в математике такой подход оправдан (да и то только до тех пор, пока не встанет вопрос о смене одной системы понятий другой), то в других областях знания "освобождение" от проблемы "исторического релятивизма" достигается ценой ее замены другой, не менее сложной проблемой - "исторической релевантности", под которой Тулмин понимает проблему "оправдания" применимости, адекватности методов, разработанных в рамках формализованной логики, конкретным областям знания, в том числе и обыденного. "...генерализация абстрактного, платонистского подхода Фреге не освобождает нас от проблемы культурно-исторической релевантности; мы настаиваем на том, чтобы нам сказали, как подобный формальный анализ применяется к аргументам реальной жизни, выраженным в исторически существующих понятиях, причем эта проблема все время остается в силе... Едва ли можно ожидать, что мы без всякой проверки примем за доказанное универсальную применимость методов Фреге; конечно же, она должна быть продемонстрирована явно, с богатыми историческими иллюстрациями (курсив мой - И.Г.)"[37].

Применительно к Фреге эта проблема ставится Тулмином в виде двух вопросов:

"(1) подходят ли вообще понятия в любой области исследования к стилю формального анализа Фреге, и
(2) как этот формальный анализ освещает рациональность интеллектуальных изменений в соответствующей области"[38]. Фактически, отрицательные (в универсальной форме) ответы на эти вопросы и лежат в основе появления неформальной логики, центральной идеей которой является разработка способов анализа, "к стилю" которых будут подходить мыслительные формы и процедуры, реально используемые людьми в самых различных областях.

В заключение отмечу еще две особенности анализируемой концепции Тулмина, которые, на мой взгляд, сказались на "образе" неформальной логики. Как уже отмечалось, существенной чертой неформальной логики является внимание к рассуждениям, выраженным в естественном языке и используемым в публичном дискурсе.



Литература

[1] Informal Logic 1980. Informal Logic. The First International Symposium / Ed. by Blair A.J and Johnson R.H. Univ. of Windsor, Ontario. Edgerpress, Inverness, Calif., 1980. p. vii.

[2] Сорина Г.Б. Критическое мышление и неформальная логика в контексте ХХ Всемирного философского конгресса // Вестник Российского философского общества. М, 1998, № 4 (8), с. 23-26.

[3] Алексеев А.П. Аргументация. Познание. Общение. М., МГУ, 1991; Алексеев А.П. Аргументация как объект философского исследования. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. М., МГУ, 1995; Рузавин 1997. Рузавин Г.И. Методологические проблемы аргументации. А., ИФ РАН, 1997.

[4] Вригт фон 1992. Вригт фон Г.Х. Логика и философия в ХХ веке // Вопросы философии, 1992, № 8, с. 82.

[5] Informal Logic 1980, p. ix.

[6] Нарский, Стяжкин 1978. Нарский И.С., Стяжкин Н.И. Примечания к трактату “О софистических опровержениях” // Аристотель. Сочинения в 4-х томах, т.2. М., Мысль, 1978, с. 662.

[7] Минто 1995. Минто В. Дедуктивная и индуктивная логика. Спб., ТИТ Комета, 1995.

[8] Минто 1995, с. 6.

[9] там же, с. 22.

[10] там же, с. 25.

[11] Johnson R.H. Informal Logic and Politics // Logic and Political Culture North-Holland, Amsterdam etc., 1992, p. 135.

[12] Паскаль Б. Мысли. М., Reel - book., 1994. - с. 78, фр. 12.

[13] там же, с. 286, фр. 10.

[14] Informal Logic. The First International Symposium / Ed. by Blair A.J and Johnson R.H. Univ. of Windsor, Ontario. Edgerpress, Inverness, Calif., 1980.

[15] Acock 1985. Acock M. Informal Logic: Examples and Exercises. Wadsworth Publ. Comp. Belmont, Calif., 1985.

[16] Barth E.M., Krabbe E.C.W. From Axiom to Dialogue. Berlin, N.-Y., Walter de Gruyter, 1982; Johnson R.H. Informal Logic and Politics // Logic and Political Culture North-Holland, Amsterdam etc., 1992.

[17] Johnson R.H., Blair J.A. The Recent Development of Informal Logic // Informal Logic. The First International Symposium Univ. of Windsor, Ontario. Edgerpress, Inverness, Calif., 1980, p. 3-28.

[18] Tulmin St. The Uses of Argument. Cambridge, Camr. Univ. Press, 1958.

[19] там же, p. 142.

[20] там же, p. 255.

[21] Тулмин Ст. Человеческое понимание. М., Прогресс, 1984.

[22] Порус 1991. Порус В.Н. Тулмин. Статья // Современная западная философия. Словарь. М., Изд-во полит. лит-ры, 1991, с. 307-308.

[23] Никифоров 1991. Никифоров А.Л. Постпозитивизм. Статья // Современная западная философия. Словарь. М., Изд-во полит. лит-ры, 1991, с. 242.

[24] Barth, Krabbe 1982. Barth E.M., Krabbe E.C.W. From Axiom to Dialogue. Berlin, N.-Y., Walter de Gruyter, 1982.

[25] Тулмин 1984. Тулмин Ст. Человеческое понимание. М., Прогресс, 1984. - с. 23.

[26]] там же, с. 31.
[27] там же, с. 43.
[28] там же, с. 43-44.
[29] там же, с. 44.
[30] там же, с. 47.
[31] там же, с. 60.
[32] там же, с. 65.

[33] Toulmin S. Foresight and Understanding. Bloomington, 1961, p. 56.

[34] Порус, Черткова 1982. Порус В.Н., Черткова Е.Л. “Эволюционно-биологическая” модель науки С.Тулмина // В поисках теории развития науки. (Очерки западноевропейских и американских концепций ХХ века). М., Наука, 1982, - с. 267.

[35] Тулмин 1984. Тулмин Ст. Человеческое понимание. М., Прогресс, 1984. - с. 68.

[36 там же, с. 71.
[37] там же, с. 76.
[38] там же, с. 74.


(с) Грифцова И.Н. "Логика как теоретическая и практическая дисциплина. К вопросу о соотношении формальной и неформальной логики", Москва, Эдиториал УРСС, 1998

Comments

molbard wrote:
Feb. 24th, 2009 09:59 am (UTC)
Хороший специалист и продуктивный исследователь, поднимает эвристику неклассических подходов. Общался с ней, когда защищался.
mp_gratchev wrote:
Feb. 24th, 2009 11:19 am (UTC)
У меня её книжка "Логика как теоретическая и практическая дисциплина..." является настольной. И всё же, считаю, что имеются три отношения между тремя дисциплинами: формальной логикой, диалектической логикой и неформальной. И именно, как между логиками. А не между двумя, предмет исследования отношения которых составляет монография И.Н. Грифцовой. Из новых, сюда конечно, следует добавить работу Д.В. Зайцева "Теория и практика аргументации".

in_bukin wrote:
Feb. 26th, 2009 05:22 pm (UTC)
Соотношение логик
Соотношения между:
1. Неформальной логикой.
2. Формальной логикой.
3. Диалектической логикой.

1. В до-аристотелевские времена тоже жили люди и тоже умели рассуждать. Логика их рассуждений была неформальной (до-формальной).
2. В после-аристотелевские времена все больше и больше людей стали рассуждать в русле формальной логики. В наше время это освоили все люди окончившие школу.
3. В после-гегелевские времена все больше людей рассуждают в категориях диалектической логики.

Все три вида логики существуют и развиваются в наше время.
1. Неформальную логику используют деятели культуры: художники, музыканты, писатели…
2. Формальную логику используют преподаватели, чиновники, рабочие…
3. Диалектическую логику используют ученые.

Данное деление не абсолютно: понятно, что любой человек может использовать все виды логик, но характерно.

1. Неформальная логика – логика качества без количества.
2. Формальная логика – логика количества.
3. Диалектическая логика – логика количества плюс качества.
mp_gratchev wrote:
Feb. 26th, 2009 07:12 pm (UTC)
Re: Соотношение логик
Неплохо. Только как быть, если применительно к единичным вещам не бывает отдельно качества без количества, и наоборот. Скажем, Informal Logic у тех же неформальных логиков ещё не оторвалась от пуповины формальной логики - количественной по Вашей классификации: они подсчитывают и ведут реестр ошибок, совершенных в рассуждениях.

Что касается Вашего пункта (3), то усматриваю в нем противопоставление диалектической логики после-гегелевских времен временам до-гегелевским (например, сократовским). В моем представлении диалектическая логика развивается в двух формах: рассудочно-понятийной и разумно-категориальной. С переходами между ними. Если перефразировать знаменитый вопрос Гегеля (Кто мыслит абстрактно?) применительно к диалектической логике, то окажется (как и в случае с абстрактным мышлением), что диалектическая логика свойственна мышлению любого человека. На этой стороне вопроса как раз и концентрирую внимание РДЛ (рассудочной диалектической логики).

Profile

DL- диалектическая логика
dia_logic
Dialectical Logic
Website

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by
HP.com/gwen